Лошадям полезно лицемерить

Лошадям полезно лицемерить
Я написала для блога Наука заметку про первую консультацию, которую я проводила по проблемному животному.
Я сделала шаг вперед — кобыла снова прижала оба уха. Я постояла несколько секунд и кобыла повернула одно ухо в мою сторону. Я отступила. Постояла. Снова шаг вперед. И так далее. Я объясняла кобыле: хочешь меня прогнать — изобрази что-нибудь приятное на лице

Как я уже рассказывала в моем блоге, моя карьера зоопсихолога началась с лошадей. Я наблюдала за лошадьми, их взаимодействием с тренерами, читала лекции. Поначалу я давала советы и занималась с лошадьми только друзей, знакомых или слушателей моих лекций. Но однажды меня вызвали как специалиста незнакомые люди и я, слегка нервничая, отправилась в подмосковный поселок.

История болезни была такова. Кобылу купил мясник на частную бойню, а она оказалась жеребой. Почему-то мясник не мог зарезать жеребую кобылу, поэтому он приковал ее цепью к потолку и так держал. В течении нескольких месяцев сразу за стенкой он резал тех, кто появлялся ненадолго с ней по соседству, а прямо перед ее носом разделывал ее сородичей. Активисты из общества спасения лошадей выкупили ее и еще нескольких обреченных животных и вывезли с бойни. Кобылу поставили в просторный денник, через две недели она родила жеребенка. Еще через две недели ее новые хозяева позвонили мне, потому что больше не могли справиться с животным. Кобыла с первого дня бросалась на любого, кто подходил к ее деннику. Ее невозможно было чистить, выводить на прогулку. Чистить ее денник тоже было невозможно. Даже кормление и поение были крайне опасными предприятиями. «Как же вы погрузили ее в коневоз?» — спросила я. «А на бойне она вела себя хорошо». Тогда меня это удивило, а сейчас уже нет. Лошади с бойни, а собаки из плохих приютов обычно уезжают с радостью, а срываются и выдают все накопившиеся страхи и переживания спустя несколько дней жизни в новом доме… «Вы пробовали что-то предпринять?» «Да, мы немного на нее надавили». «Как это — надавили?» «Ну так, немножко, лопатой…»

Кроме всего прочего, я заметила, что, пытаясь приручить кобылу, девочка-берейтор угощает ее, в то время как кобыла изо всех сил жмет уши к шее. Я объяснила, что поощряя агрессию, она не дает лошади шанса разобраться в том, что от нее хотят. Затем я подошла как можно ближе к деннику (кобыла тянула ко мне голову, изогнув шею над стенкой и оскалив зубы, как цепной пес) и стала медленно отступать. Когда я оказалась примерно в метрах трех от денника, кобыла поставила одно ухо вперед и опустила голову чуть ниже. Так я нашла дистанцию, на которой она чувствовала себя в безопасности.

Я сделала шаг вперед — кобыла снова прижала оба уха. Я постояла несколько секунд — и кобыла повернула одно ухо в мою сторону. Я отступила. Постояла. Снова шаг вперед. И так далее. Я объясняла кобыле: хочешь меня прогнать, изобрази что-нибудь приятное на лице. Через несколько повторений кобыла вздохнула словно бы всем телом и развернулась. Она не угрожала задом, а просто отвернулась от нас. Потом повернулась снова. Я снова пару раз подошла и отступила в ответ на ее «правильные» уши. Кобыла снова вздохнула, ниже опустила голову и сделала круг по деннику.

«Я чувствую, как у нее шевелятся мозги!» — воскликнула хозяйка лошади. Мы ушли, дав лошади полчаса отдыха. Когда мы вернулись, было время раздачи сена. Я взяла в охапку сено и поменяла тактику. Теперь только поставив ухо вперед кобыла могла подманить меня (с желанным сеном) поближе. Так мы тренировались примерно с полчаса, пока, наконец, кобыла не смогла взять сено из охапки. Я посоветовала берейтору тренировать кобылу таким образом каждое кормление. Результат был потрясающим. Хозяева лошади были меньше удивлены, чем я. Может быть, они ждали чуда, и то, что оно произошло, их не взволновало. Я ждала долгой и кропотливой работы с измученным, погруженным в депрессию животным, и восприятие кобылой «послания» показалось мне необычайно быстрым. Через три дня кобылу с жеребенком можно было выводить в поводу в леваду, чистить, мыть, и она даже дала расчистить копыта. Я приехала к ним снова на пятый день после первой консультации. Хотя прогресс был велик, к кобыле было все еще опасно заходить в леваду, ее можно было только подманивать к воротам лакомством. Я обучила ее ходить за указкой с помощью кликера (лошади обучаются этому навыку обычно всего через три-пять повторений). Я предложила хозяевам поощрять ее стоять у ограды, прикасаясь носом к указке, чтобы человек мог трогать ее, сам при этом оставаясь в безопасности за оградой. Затем я показывала еще упражнения на расслабления, на десенсибилизацию, объясняла, как приучать к мужчинам (их кобыла боялась сильнее и продолжала проявлять к ним агрессию) и давала советы, как впоследствии стоит проводить отъем жеребенка.

Хозяйка позже написала в отчете на сайте эквихелпа: «Сегодня с лошадью работал зоопсихолог четыре часа. Я устала больше, чем лошадь. А еще, когда кобыла ошибается, у нее такой обиженный вид. Но при этом у нее появилась потребность в общении: она прямо зовет людей, когда они от нее уходят». Спустя полгода я с радостью узнала, что кобыла работает в фермерском хозяйстве. Приятно представлять себе, как она катит телегу по проселочной дороге, обдуваемая легким ветерком, веселая и довольная, сумевшая снова поверить людям.

Вот эта лошадь, когда ее забирали с бойни и спустя месяц — с жеребенком на конюшне своих спасителей: